Это требует от нас отнюдь не наращивания сверх меры энергии нашего деяния - то ли в форме наивного бурного натиска, то ли в форме самой искушенной хитрости, отнюдь не "героического энтузиазма", но, напротив, сдержанности всех сил и бесхитростной, внутренней тишины. Это требует мужества совсем иного, терпеливого воздержания ради того, чтобы дать в себе место новому дарованию». Именно при таком состоянии (в нем выражаются императивы чувственного резонанса, предъявляемые к индивидам) осуществляется произвольное действие индивида, обеспечивается его «вход» в свои глубины (произведение себя) и в глубины природы. По-видимому, человека творящее произвольное действие, осуществляясь в ходе эволюции человека через бесчисленное множество самых разнообразных чувственных резонансов, отбирало тех индивидов и их популяции, которые в наибольшей степени соответствовали этим императивам. Причем, по-видимому, сам отбор шел до такой степени, «генерировал» такие соответствующие этому императиву интенции, что стремление достигнуть состояния полной сопричастности, «ощущение того, что одних лишь своих сил недостаточно», охватывает индивидов и приобретает такую историческую инерцию, которая у более позднего человека выражается в легенде об андрогинен. Очевидно, в системе такого императива чувственный резонанс раскрывал все свои человека творящие возможности у тех популяций и образующих их индивидов, для которых в большей степени характерен альтруизм, взаимопомощь, а не физическая сила и агрессивность. Факторами эволюции антропоида становятся не борьба друг с другом за существование, а сотрудничество и взаимопомощь как инструменты борьбы за лучшее приспособление.